РАФАЭЛЬ СИГНОРЕЛЛИ

Меня зовут Рафаэль. Мне 24 года. Я очень счастливый, потому что живу в общине, без нее я никогда бы не бросил наркотики.  До общины я жил в объятиях смерти. Я принимал наркотики, и у меня не было воли на то, чтобы остановиться. Пару раз я пробовал самостоятельно бросить, но не мог без них жить. Я падал снова и снова. В общине я нашел такую радость жизни, какую никогда раньше не испытывал. Если говорить о причинах, по которым я употреблял наркотики, то их много: любопытство, ложные друзья, то, что у меня всего было слишком много. Но все равно, ответственность за это лежит на мне. Я всегда знал, что делаю.. Это не правда, что человек, принимающий наркотики, не знает, что творит. Каждый миг я это осознавал. Совесть всегда говорила во мне, но мой собственный голос был гораздо сильнее. Сейчас я знаю, что неумение жить и есть реальная причина, по которой я принимал наркотики. Это истинная, глубокая причина, и никто другой в этом не виноват.
Я вырос в простой и честной семье и не могу сказать о ней ничего дурного. Моя семья всегда преуспевала, у нас никогда не было ни с кем проблем. Родители любили меня в прямом смысле этого слова. Они давали мне все, чего сами никогда не имели. Мне довольно часто приходилось слышать эти слова. Так я и рос, но внутри себя я становился все более и более опустошенным. Моя гордыня все возрастала. Мне было недостаточно того, что у меня было, я всегда хотел иметь больше, и родители мне это давали. Семья  не была богатой. Но родители многим для меня жертвовали. Они думали, что сделают меня счастливым, положив деньги на мой счет, чтобы к свадьбе подарить мне дом. Они хотели построить для меня надежное беззаботное будущее, и без каких-либо усилий с моей стороны. Они хотели все делать сами и вместо меня. Думая слишком много о ЗАВТРА, они забыли о СЕГОДНЯ. Поскольку родители в течение дня работали, то вечером они были уже уставшими. Времени на то, чтобы побыть вместе, у них не хватало. Они не общались друг с другом, и если ссорились, то не просили друг у друга прощения. Такие вещи кажутся незначительными, но на самом деле они важны. Я потерял к моим родителям доверие. Им хотелось, чтобы я производил на всех хорошее впечатление. К примеру, если я не успевал в школе, главной проблемой было, что об этом ПОДУМАЮТ ДРУГИЕ. Я всегда хотел хорошо одеваться, так как для меня было важно, как я буду выглядеть в глазах других людей.
В 14 лет я уже принимал решения самостоятельно, однако они шли вразрез с волей родителей. Я делал, что хотел. Из-за недоверия родителям я начал противоречить им, совершенно не воспринимая того, чему они пытались научить меня. Чтобы чувствовать себя старше, значительнее, ощущать себя человеком, способным на какие-то поступки, я начал проводить время с друзьями постарше. В кармане всегда было много денег, и дома я практически не ночевал. Тем временем я терял такие ценные для человека вещи, как дружба, думая, что дружить –  это значит не только давать, но и получать. Я всегда ожидал получить что-нибудь взамен. Привыкнув к тому, что родители давали мне все, сам я не был готов пожертвовать чем-либо. Я потерял правильное понимание свободы, думая, что она означает делать то, что хочешь, приходить и уходить, когда хочешь, ни перед кем и ни за что не отвечать. У меня перед глазами был пример моих друзей, и я поступал так же, как они, считая себя умнее своих сверстников.
Потом я стал курить марихуану, поначалу просто так, из любопытства. К тому времени я был уже пустым и абсолютно никчемным человеком. Куря марихуану, я не думал, что становлюсь наркозависимым, ведь я не чувствовал зависимости. Позже я начал воровать. Я всегда говорил, что не буду таким, как другие, веря в то, что не стану наркоманом. Я был уверен, что смогу остановиться на марихуане, что буду курить только тогда, когда мне этого захочется, и только с друзьями. Но в действительности все было иначе. Принимая все более и более тяжелые наркотики, я перешел на героин и «сидел на нем» в течение пяти лет. Это были тяжелые, страшные годы, я все время хотел остановиться и не мог.
Мать, которую моя жизнь начала беспокоить еще до наркотиков, сразу же догадалась о моей проблеме. Воровать деньги я начал еще раньше, а когда появились наркотики, стал воровать постоянно, унося из дома все, что можно было продать, и продавал. Мама немедленно поняла, что со мной происходит, хотя не хотела этого признавать. Я тоже спрашивал себя, что обо мне думают другие, это интересовало и беспокоило меня. Отец также частенько задавался вопросом, что подумают другие, узнав, что его сын наркоман. Я избегал взглядов людей, боялся, что, узнав о моем пристрастии, они станут уговаривать меня бросить это занятие.
Годы наркотической зависимости были годами боли и для меня, и для семьи. Родители были раздавлены тем, что я делаю. Они не оставляли меня и потратили на  лечение много денег, но от других они старались все скрывать. Иногда я этим пользовался. И вот однажды мама сказала: «Все, хватит! Ты должен идти в общину. Мы больше не сможем помогать тебе!»
Услышав это, я ушел из дома и начал жить один, иначе сказать — на улице. Я прожил вне семьи некоторое время, но потом мне стало так горько, так тяжело. Никто не давал мне ни есть, ни пить, я не мог спать. Мама сказала всем, что я наркоман, и все действовали сообща. Так я остался в полном одиночестве. Я спросил маму, не может ли она мне помочь, и она снова сказала, что я должен идти в общину. Я согласился с этим, не потому что хотел, но потому что сдался: мне некуда было идти.
Теперь я говорю моим родителям спасибо за то, что я в общине. Если бы это зависело от меня, я бы никогда не пришел сюда; мне было трудно принять то, что предлагает община, и особенно потому, что я думал, будто наркотики – это мое личное дело. Мне было трудно находиться рядом с другими, слушать их, принимать то, что они для меня делали, меня мучила невозможность быть с тем, с кем хочется, и делать то, что хочется. Мне казалось, что наркотики не были для меня проблемой, но постепенно я начал осознавать, что это не так. Вначале было трудно это принять. Другая трудность состояла в том, что я должен был работать, а к этому я не привык. Я должен был молиться, но всю свою жизнь я отказывался от молитвы.
Однажды я сказал сестре Эльвире, что готов сделать все, что она захочет, только бы не ходить в часовню. Она ответила: «Ты можешь не ходить в часовню, но тогда немедленно иди работать». Мне не было сказано: спи до восьми утра, потом иди работать, или жди около часовни и потом иди работать, мне было сказано идти работать немедленно. После пары таких дней я был без сил, мне было физически плохо. Помню, как однажды утром я сказал парню рядом со мной: «Возьми меня с собой в часовню, я хочу отдохнуть»! Я сделал это, желая только одного — покоя.
Никто из общины не просил денег у моих родителей, не спрашивал, какую работу я могу делать, верю я или нет, не интересовался моим школьным дипломом. Они приняли меня таким, какой я был, и это было для меня важно. Мне всегда хотелось, чтобы люди любили меня таким, какой я есть на самом деле, со всем, что у меня есть, и таким, каким они меня видят, а не таким, какой я внутри себя. И хотя они приняли меня и любили, я каждый день думал, что оставаться здесь дольше не могу и уйду из общины. Но нашлись люди, которые были готовы слушать меня; прощать, отдавать мне свое время, помогать начинать все сызнова. Остаться здесь мне помогла дружба, так как вначале я не верил ни в себя, ни в общину.
Вечером я был доволен тем, что сделал за день; утром начинал день, не имея ни воли, ни мужества. Работа была для меня невероятной жертвой. Но после работы, ставшей моей первой победой, мне было хорошо. Следующим шагом стала любовь к другим. Мне всегда было трудно выказать людям свои добрые намерения. Сегодня у меня уже нет этой проблемы. Я могу им сказать о своей любви.
Чувствую, что еще нуждаюсь в общине и хочу остаться в ней. Я действительно замечаю, что становлюсь новым человеком, однако я все еще слаб. И хотя ощущаю в себе силы, способность двигаться вперед, существует одна проблема. И она не в работе, не в том, что я должен буду уйти из общины, не в страхе перед новыми жертвами, но в ужасе, что я вернусь к наркотикам. И еще: я боюсь женщин. Я понял, что, если хочешь чувствовать себя хорошо, то необходимо любить ближнего и стараться, чтобы и ему тоже было хорошо. Самое большое сокровище, которое община дала мне в руки, это желание добра другим, это то, что я и хочу делать. Придя в общину, я не верил, что такое возможно, но сегодня я знаю это и верю в это. Сегодня я способен пожертвовать своим временем ради другого человека и знаю, как это важно. Я научился ценить истину, говорить правду, то есть открывать другим свои чувства. Эта вера созидает меня. Община для меня не больница и не тюрьма, ибо тюрьма возможна только внутри самого себя, община — это любящие меня люди, люди, которых я тоже люблю. Сейчас у меня так много друзей, и именно они мое настоящее сокровище.
Община научила меня молиться, даже если из-за усталости или недосыпания, головной боли или еще по какой-либо причине у меня нет на это желания. Сегодня я молюсь вопреки всем трудностям. Я уже научился вставать на колени в 6 утра и в 7 вечера. Мне нетрудно одному идти в часовню и, молясь, слушать голос своей совести. Я нахожу в себе силы быть хорошим, хотя знаю, что несовершенен. Ища примирения, я могу попросить перед сном прощения, даже если не был виноват. Молитва дает мне силы слушать мой внутренний голос. Каждый раз, когда у меня не хватает на это мужества, я чувствую себя плохо  и не решаюсь посмотреть в глаза другим людям. Невозможно оставаться безразличным, глухим к голосу совести. После испытания совести я прошу прощения и чувствую, как Иисус дает мне его и как Его мир возвращается ко мне.
Что касается исповеди, для меня очень важно признать свой грех и покаяться в нем. Иногда меня беспокоят грехи, в которых раньше я уже исповедовался. Я не боюсь признаваться в них и просить за них прощения у Бога. Я уже не страшусь исповеди, какой бы грех ни совершил. Для меня это очень важно, так как я помню, как боялся признаваться в своих грехах. На самом деле мне не столь интересно, каким образом я освободился от всех моих страхов, но что гораздо важнее, и чего я действительно хочу – так это жить всем тем, чему меня научили в общине. Мне нетрудно простить тех, кто посадил меня на наркотики, мне нетрудно попросить прощения и у тех, кому из-за наркотиков причинил зло я… много зла. И хотя мне тяжело, но сегодня я не стыжусь говорить об этом. Это стало для меня возможным, потому что я знаю, что прощен. Что же касается моих родителей, то наши отношения полностью изменились. Сейчас я способен благодарить их за жизнь и за все, чем они ради меня жертвовали. Сегодня я могу сказать «спасибо, мама, за то, что ты гладила мои рубашки», я могу сказать ей, что люблю ее. Я могу сказать спасибо отцу за то, что он давал мне деньги. Раньше я этого не делал.  Теперь, если я недоволен чем-нибудь, то в силах попросить прощения и примириться. Знаю, что не принимал мою мать такой, какой она была. Я чувствую, что родители тоже простили меня за зло, которое я причинил им. Плоды, которые я сейчас ношу в моем сердце, их так много! С одной стороны, я хочу остаться в общине, с другой – быть с родителями. Я готов идти и в другую общину, а также уйти из общины, встретить девушку и начать семейную жизнь. Для меня нет ничего невозможного; я понял: не важно, где я и что я делаю, важно только то, что в душе у меня мир.

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *

4 + eighteen =